Колчак. Иркутск. Связь с Японией. Золото Колчака.
В 1902 году за кафедрой в переполненном зале иркутского отделения Русского географического общества стоял молодой человек. Он читал доклад об итогах полярной экспедиции. Научная работа и доклад вызвал бурю аплодисментов.
Докладчиком был молодой мичман, участник экспедиции по Северному Ледовитому океану Александр Колчак. Среди слушателей был Владимир Афанасьевич Обручев — русский географ, написавший впоследствии по мотивам историй о загадочном северном острове научно-фантастический роман «Земля Санникова».
![](https://static.tildacdn.com/tild3533-6233-4237-b065-313435623566/_3.jpg)
Докладу предшествовало участие Александра Колчака в знаменитой полярной экспедиции на шхуне «Заря» по следам исчезнувшего арктического исследователя Эдуарда Толля, который искал мифическую «землю Санникова», остров-призрак в Северном Ледовитом океане.
![](https://static.tildacdn.com/tild6663-6634-4466-a138-313432643938/_4.png)
«Землю Санникова» полярники не нашли, зато провели полноценное арктическое исследование, за которое Колчак в 1906 году был награжден самой высокой наградой Русского географического общества — Большой Константиновской медалью.
«СовѣтъИмператорскаго Русскаго Географическаго Обществавъ засѣданіи 30 января с. г. присудилъ дѣйствительному члену Общества Лейтенанту Александру Васильевичу Колчаку за участіе въ экспедиціи барона Э.В. Толя и за путешествіе на островъ Беннета, составляющее важный географическій подвигъ, совершеніе котораго было сопряжено съ большими трудностями и опасностью для жизни,— свою высшую награду — Константиновскую медаль».
Именем Колчака был назван открытый им остров в таймырском заливе.
![](https://static.tildacdn.com/tild6338-6366-4166-b761-373438313263/__.jpg)
Из Иркутска в 1904 году Колчак отправился защищать Порт-Артур.
К моменту капитуляции Порт-Артура Колчак тяжело заболел и находился в госпитале. В апреле 1905 года госпиталь был эвакуирован японцами в Нагасаки, и больным офицерам было предложено лечиться в Японии или возвращаться в Россию. Все русские офицеры предпочли Родину.
![](https://static.tildacdn.com/tild6661-6338-4964-b866-366633343361/_5.png)
В 1909 году Колчак опубликовал своё самое крупное исследование — монографию, обобщавшую его гляциологические исследования в Арктике, — «Лёд Карского и Сибирского морей», однако не успел издать ещё одну монографию, посвящённую картографическим работам экспедиции Толля. В том же году Колчак отбыл в новую экспедицию, поэтому работой по подготовке рукописи Колчака для печати и изданием книги занимался Бируля, в 1907 году издавший свою книгу «Из жизни птиц полярного побережья Сибири».
![](https://static.tildacdn.com/tild3137-6564-4264-b461-613136666666/_8.jpg)
Эти книги Колчака и Бирули стали самыми значимыми работами, основанными на результатах Русской полярной экспедиции. Значение труда А.В. Колчака состояло в том, что в нём он заложил основы учения о морских льдах. Колчак открыл, что «арктический ледовый пак совершает движение по часовой стрелке, причём „голова“ этого гигантского эллипса упирается в Землю Франца-Иосифа, а „хвост“ находится у северного побережья Аляски».
В 1911 – 1912 годы Александр Колчак входил в аналитическую группу, созданную для разработки проектов реорганизации российских военно-морских сил, впоследствии ставшую Генеральным морским штабом. Известно, что Колчак внес большой вклад в эту работу, необходимость в которой возникла после поражения в русско-японской войне. Его научные труды о развитии российского судостроения позже использовало советское правительство. Правда, имя автора из этих документов было вычеркнуто.
![](https://static.tildacdn.com/tild3432-3561-4834-b030-616365396166/_6.png)
В июне 1916 года указом императора, в нарушение прав старшинства, Колчак был произведён в вице-адмиралы и назначен командующим Черноморским флотом, став, таким образом, самым молодым из командующих флотами воюющих держав.
События февраля 1917 года в столице застали вице-адмирала Колчака в Батуме, куда он отправился на встречу с командующим Кавказским фронтом Великим князем Николаем Николаевичем для обсуждения графика морских перевозок и строительства порта в Трапезунде. 28 февраля адмирал получил телеграмму из Морского генерального штаба о бунте в Петрограде и захвате города мятежниками. Колчак показал телеграмму Великому князю. Выяснилось, что Николай Николаевич никакой информации о происходящих в Петрограде событиях не имеет.
Историк Смолин отмечает, что и 3 марта 1917 года Колчак ещё не признавал Временного правительства, ибо в середине этого дня он делал запрос в Ставку, требуя разъяснений, кто в данный момент является «законной верховной властью», а кто Верховным главнокомандующим. При этом историк отмечает, что под «законной верховной властью» Колчак подразумевал именно монарха. Даже 5 марта командующий флотом в письме военному министру задавался вопросом, как поступать со словами «За Царя» на военных знамёнах и значках Черноморского флота, не приняв самостоятельного решения и лишь исполнив поступившее в ответ на запрос распоряжение. А 6 Марта Колчак присягнул Временному правительству, рассчитывая, что революция всколыхнёт патриотические чувства и даст возможность победоносно завершить войну.
Команда и население просили меня послать от лица Черноморского флота приветствие новому правительству, что мною и исполнено.
— А. В. Колчак. 6 марта 1917 года.
В Апреле 1917 года в Петрограде адмирал был очевидцем вооружённых солдатских манифестаций и считал, что их необходимо подавить при помощи силы. Отказ Временного правительства Корнилову, командующему столичным военным округом, в подавлении вооружённой демонстрации Колчак считал ошибкой, наравне с отказом в этом ему в случае необходимости во флоте действовать аналогично. Даже готовившего военный переворот Гучкова он считал слишком далеко зашедшим в части сделанных безответственным организациям уступок.
Колчак был уверен, что в то время авторитета командующих и находящихся в их руках сил как в Петрограде, так и на юге России, для этого ещё хватало. Настроения, с которыми Колчак покидал Петроград, лучше всего передаются отрывком из его письма Тимирёвой:
«Из Петрограда я вывез две сомнительные ценности — твёрдое убеждение в неизбежности государственной катастрофы со слабой верой в какое-то чудо, которое могло бы её предотвратить, и нравственную пустоту».
17 июня в Зимнем дворце состоялась встреча Колчака с американским адмиралом Дж. Г. Гленноном. При переговорах присутствовал и глава американской делегации Э. Рут. Колчаку было предложено принять участие в Дарданелльской операции американского флота. По существу, речь шла о его прямом участии в боевых действиях американского флота. Адмирал это понял и дал согласие.
План был секретным, и официально Колчак ехал как специалист по минному делу и борьбе с подводными лодками. Однако историк А.В. Смолин замечает, что в истории с приглашением Колчака в США очень много неясного. Так, в американских архивах не найдено вообще никаких документов о подготовке Дарданелльской операции. Американские историки Ч. Викс и Дж. Бейлен предполагали, что Гленнон ходатайствовал за Колчака из личной симпатии для спасения от судебного разбирательства, однако Смолин опровергает эту мысль, указывая, что 17 июня Гленнон Колчака видел впервые. Смолин приходит к выводу, что эпопея с поездкой Колчака в Америку была выгодна в первую очередь Керенскому, видевшему себя главой России, а Колчака — своим соперником в борьбе за власть. Керенского не могла радовать перспектива восхождения на российском политическом небосклоне новой яркой звезды, которую общественность уже рассматривала, наравне с генералом Корниловым, как потенциального кандидата в военные диктаторы.
![](https://static.tildacdn.com/tild6631-3330-4339-b531-626236313432/_7.jpg)
Чтобы выпроводить из страны опасного конкурента, договорились о поездке адмирала в Америку. Этому могли способствовать и русско-американские масонские связи, поскольку и Рут, и Керенский были масонами. Гленнон сделал запрос в российское Адмиралтейство, последовал отказ. Рут обратился к Временному правительству, на заседании которого 28 июня вопрос был решён. Однако миссия не имела ни дипломатического статуса, ни определённой цели. Приехав позднее в Вашингтон, Колчак с удивлением обнаружил, что американские официальные лица не понимали цели русской миссии, а во время обсуждения планов Дарданелльской операции определённо заявляли о её неосуществимости. В письме 12 октября 1917 года Колчак писал:
…моё пребывание в Америке есть форма политической ссылки и вряд ли моё появление в России будет приятно некоторым лицам из состава настоящего правительства
— А. В. Колчак. 12 октября 1917 года.
![](https://static.tildacdn.com/tild3361-3866-4332-b932-613135363939/_9.jpg)
Колчак считал, что миссия в Америку не удалась. Было решено возвращаться в Россию. В Сан-Франциско, уже на западном побережье США, Колчак получил телеграмму из России с предложением выставить свою кандидатуру в Учредительное собрание от кадетской партии по Черноморскому флотскому округу, на что он ответил согласием, однако его ответная телеграмма опоздала. 12 октября Колчак с офицерами отправился из Сан-Франциско во Владивосток на японском пароходе «Карио-Мару».
"Я оставил Америку накануне большевистского переворота и прибыл в Японию, где узнал об образовавшемся правительстве Ленина и о подготовке к Брестскому миру. Ни большевистского правительства, ни Брестского мира я признать не мог, но как адмирал русского флота я считал для себя сохраняющими всю силу наше союзное обязательство в отношении Германии. Единственная форма, в которой я мог продолжать своё служение Родине, оказавшейся в руках германских агентов и предателей, было участие в войне с Германией на стороне наших союзников. С этой целью я обратился, через английского посла в Токио, к английскому правительству с просьбой принять меня на службу, дабы я мог участвовать в войне и тем самым выполнить долг перед Родиной и её союзниками".
— А. В. Колчак
Учитывая, что запросом русского адмирала занялся лично английский министр иностранных дел Бальфур, Лондон воспринимал Колчака очень серьёзно. Действительно, вскоре Колчака вызвали в английское посольство и сообщили, что Великобритания охотно принимает его предложение. 30 декабря 1917 года Колчак получил сообщение о назначении на Месопотамский фронт. В первой половине января 1918 года он выехал из Японии через Шанхай в Сингапур.
В марте 1918 года, прибыв в Сингапур, Колчак получил секретное поручение срочно возвращаться в Китай для работы в Маньчжурии и Сибири. Изменение решения англичан было связано с настойчивыми ходатайствами русских дипломатов и других политических кругов, видевших в адмирале кандидата в вожди противобольшевистского движения.
C прибытием Колчака в Китай завершился период его зарубежных скитаний. Теперь адмирала ожидала политическая и военная борьба с большевистским режимом внутри России. Местом организации сил предполагалась Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД), построенная русскими к 1903 году, с центром в Харбине.
11 мая Колчак прибыл в Харбин. В харбинских газетах было напечатано интервью с адмиралом, в котором он обещал восстановить законность и правопорядок в городе. В полосе отчуждения действовало несколько вооружённых формирований: пятитысячный Особый маньчжурский отряд атамана Семёнова, не подчинявшегося Хорвату, двухтысячный харбинский отряд полковника Орлова и действовавший на восточном конце КВЖД отряд атамана Калмыкова. Колчак начал организацию крупного соединения, развёртываемого под прикрытием усиления охраны железной дороги. Опорой Колчака стал отряд Орлова. Колчак пытался наладить отношения с атаманом Семёновым, однако, в силу японских инструкций и собственного предвзятого отношения к «господам», Семёнов на контакт идти отказался, вошёл с Колчаком в конфликт, и этот самый крупный отряд Колчак через некоторое время перестал брать в расчёт своих сил.
Начало организации Колчаком флотилии Сунгари и его планы по занятию Владивостока озаботили готовивших интервенцию японцев. Они стали проводить враждебную Колчаку политику. Александру Васильевичу пришлось с его небольшим отрядом фактически противостоять на Востоке России воле Японии как великой державы и её нарастающему давлению. В конце концов Колчак решил съездить в Японию для выяснения отношений с японскими военными верхами.
30 июня Колчак, передав командование генералу Хрещатицкому, уехал в Японию. Целью поездки, кроме выяснения отношений с японцами, было стремление завязать связи с представителями других стран, получить от них поддержку в военном строительстве. Посол Крупенский организовал встречу Колчака с начальником японского Генштаба генералом Ихарой и его помощником генералом Танакой.
Японцы не были настроены считаться с русскими интересами на Дальнем Востоке в обстановке начинавшегося развала России. Тем не менее, здесь Колчак познакомился с британским генералом Ноксом. У них завязались дружеские отношения. На англичанина русский адмирал произвёл неизгладимое впечатление, через несколько месяцев генерал запишет:
«Он обладает двумя качествами, необычными для русского: вспыльчивостью, вселяющей благоговейный ужас в его подчинённых, и нежеланием говорить просто ради того, чтобы поболтать».
По совету Крупенского Колчак посетил французского посла в Токио Э. Реньо, которого уже тогда считали претендентом на пост главы французской миссии во Владивостоке. В сентябре Колчак узнал, что Нокс и Реньо отправляются во Владивосток, и, видимо, при содействии Нокса сумел получить место на их судне. 16 сентября Александр Васильевич покинул Японию. Адмирал даже не думал о власти. Понимая, что на Дальнем Востоке японцы будут мешать его работе, он намеревался пробраться на Юг России, чтобы разыскать семью и поступить на службу к руководителям Добровольческой армии Алексееву и Корнилову (в то время он не знал о гибели последнего во время неудачного штурма Екатеринодара в конце марта 1918 года). Колчак и представить себе не мог, что уже весной командующий в этот момент Добармией генерал Деникин признает его Верховным правителем России.
Колчак прибыл во Владивосток 20 сентября 1918 года. Во Владивостоке Александр Васильевич изучил положение на восточных окраинах страны, узнал о состоявшемся в Уфе совещании представителей различных демократических сил и об образовании Директории — объединённого антибольшевистского правительства на территории от Волги до Сибири, претендовавшего на роль «Временного Всероссийского правительства».
Ко времени приезда в Омск в октябре 1918 года Колчак утвердился в мысли, что единственным средством победить большевизм может быть только военная диктатура. В это же время по заданию подпольной антибольшевистской организации Национальный центр из Москвы в Сибирь и Маньчжурию выехал видный сибирский кадет, в прошлом депутат IV Госдумы Пепеляев. От Национального центра он имел специальное задание и значительные полномочия:
"Национальный центр командировал меня на восток для работы в пользу единоличной диктатуры и для переговоров с адмиралом Колчаком в целях предотвращения соперничества имён Алексеева и Колчака. Со смертью Алексеева кандидатура адмирала стала бесспорной…"
— В. Н. Пепеляев
В ноябре 1918 года Колчак заявил о согласии на избрание в должность Верховного правителя и первым приказом по армии объявил о принятии должности Верховного главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами. Колчак так определял направление работы на посту Верховного правителя:
Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях Гражданской войны и полного расстройства государственных дел и жизни, объявляю, что я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной целью я ставлю создание боеспособной армии, победу над большевиками и установление законности и порядка.
![](https://static.tildacdn.com/tild6133-3836-4661-a631-393538346631/_10.jpg)
Целью внешней политики Колчака было дипломатическое признание его правительства странами-победительницами в Первой мировой войне. 27 ноября 1918 года Колчак признал все государственные долги России, которые составляли по разным оценкам 12-14 млрд золотых рублей. Но союзные миссии не спешили признать Колчака как официального правителя России.
Как сообщал в Омск Маклаков, страны Антанты хотели убедиться, что новое правительство «не реакционное». 26 мая в Омск была направлена нота Верховного совета Антанты. Союзники в ней обещали помощь, но требовали от Верховного правителя выполнения ряда условий.
В ответном послании Колчак подтверждал соблюдение законов и свобод, но большинство политических требований оставлял на усмотрение будущего Национального собрания, которое должно было быть созвано после победы над большевиками. Союзники продолжили поставки Колчаку, но отступление фронта летом 1919 года негативно сказалось на прогрессе по этому направлению.
В 1914—1917 годах около трети золотого запаса России было отослано на временное хранение в Англию и Канаду, а примерно половина была вывезена в Казань. Часть доставшегося после Октября 1917 года целиком большевикам золотого запаса, хранившегося в Казани (более 500 тонн), была взята у них 7 августа 1918 года войсками Народной армии Комуча под командованием Каппеля при взятии Казани и отправлена в Самару, где утвердилось правительство Комуча.
Из Самары золото на некоторое время перевезли в Уфу, а в конце ноября 1918 года — в Омск и передали в распоряжение правительства Колчака. Золото было размещено на хранение в местном филиале Госбанка. В мае 1919 года было установлено, что всего в Омске находилось золота на сумму 650 млн рублей (505 тонн).
Имея в своём распоряжении бо́льшую часть золотого запаса России, Колчак не позволял своему правительству расходовать золото, даже для стабилизации финансовой системы и борьбы с инфляцией (которой способствовала безудержная эмиссия «керенок» и царских рублей большевиками). На закупку вооружения и обмундирования для своей армии Колчак потратил по официальным данным 68 миллионов рублей.
31 октября 1919 года золотой запас под усиленной охраной был погружен в 40 вагонов, ещё в 12 вагонах находился сопровождавший персонал. Транссибирская магистраль на протяжении от Новониколаевска до Иркутска контролировалась чехами, чьей главной задачей была собственная эвакуация из России. Только 27 декабря 1919 года штабной поезд и поезд с золотом прибыли на станцию Нижнеудинск, где представители Антанты вынудили адмирала Колчака подписать приказ о предрешении в будущем своего отречения от прав Верховного правителя России и передать эшелон с золотым запасом под контроль Чехословацкого корпуса.
15 января 1920 года чешское командование выдало Колчака эсеровскому Политцентру, который уже через несколько дней передал адмирала большевикам. 7 февраля чехословаки передали большевикам 409 миллионов рублей золотом в обмен на гарантии беспрепятственной эвакуации корпуса из России.
Народный комиссариат финансов РСФСР в июне 1921 года составил справку, из которой следует, что за период правления адмирала Колчака золотой запас России сократился на 235,6 миллионов рублей, или на 182 тонны. Ещё 35 миллионов рублей из золотого запаса пропало уже после передачи его большевикам, при перевозке из Иркутска в Казань.
Сто лет назад, 7 февраля 1920 года, Иркутский Военно-революционный комитет в спешном порядке вынес постановление N 27 о расстреле Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака и председателя колчаковского правительства В.Н. Пепеляева, хотя последнего даже не успели допросить. Расстрел произошёл на берегу реки Ушаковки близ Знаменского женского монастыря. Руководил расстрелом Чудновский. Тела убитых были сброшены в прорубь.
![](https://static.tildacdn.com/tild6264-6666-4465-b236-383432633739/_11.jpg)
«Шифром. Склянскому: Пошлите Смирнову (РВС 5) шифровку: Не распространяйте никаких вестей о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска пришлите строго официальную телеграмму с разъяснением, что местные власти до нашего прихода поступали так и так под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске. Ленин. Подпись тоже шифром.
Берётесь ли сделать архи-надёжно? …»
P.S.
![](https://static.tildacdn.com/tild6137-3264-4738-b734-636635653564/_16__31020.jpg)
Цитаты Колчака.
„На почве дикости и полуграмотности плоды получились по истине изумительными. Это хуже, чем проигранное сражение, это хуже даже проигранной кампании, ибо там хоть остается радость сопротивления и борьбы. А здесь, только сознание бессилия, перед стихийной глупостью, невежеством и моральным разложением.“
„Не мне судить и не мне говорить о том, что я сделал и чего не сделал. Но я знаю одно, что я нанес большевизму и всем тем, кто предал и продал нашу Родину, тяжкий и вероятно смертельный удар. Благословит ли Бог меня донести это бремя до конца, не знаю, но начало конца большевиков положено. Оно положено всё-таки мной. Троцкий это понял и открыто высказал, что я являюсь врагом Советской Республики и врагом беспощадным и неумолимым. На мой фронт брошено всё, что только возможно, но моя цель первая и основная: стереть большевизм и всё что с ним связанно с лица России. Истребить и уничтожить его.“
„Одного приказания играть симфонии Бетховена иногда бывает недостаточно, чтобы их играли хорошо.“
„Не может быть поражений — могут быть лишь временные трудности.“
„На почве дикости и полуграмотности плоды получились по истине изумительными. Это хуже, чем проигранное сражение, это хуже даже проигранной кампании, ибо там хоть остается радость сопротивления и борьбы. А здесь, только сознание бессилия, перед стихийной глупостью, невежеством и моральным разложением.“
„Мы строим из недоброкачественного материала, всё гниет. Я поражаюсь, до чего все испоганились. Что можно создать при таких условиях, если кругом либо воры, либо трусы, либо невежи.“
![](https://static.tildacdn.com/tild3030-6463-4365-a565-616364303164/_15__31020.jpg)